«Коммерсантъ»: арестован представлявшийся генералом ФСБ предприниматель — очевидец по большим делам

«Коммерсантъ»: арестован представлявшийся генералом ФСБ предприниматель — очевидец по большим делам

Пресненский районный трибунал Москвы арестовал бывшего ассистента вице-спикера Госдумы...

«Известия»: ВТБ платит юристам-специалистам по санкциям по $40 000 за месяц

«Известия»: ВТБ платит юристам-специалистам по санкциям по $40 000 за месяц

Банк ВТБ  нанял профессионалов по вопросам санкций  для лоббирования собственных...

Планирование дальнейшей защиты

При планировании дальнейшей защиты следует учесть задачи, которые пытался решить защитник, заявляя ходатайство (не нашедшее положительного разрешения), и предусмотреть иные средства их достижения.
Профессиональная деятельность адвоката, в том числе использование им различных средств и способов защиты, непосредственно связана с участием в реализации воспитательной функции советского правосудия. Это вытекает из ст. 1 Закона об адвокатуре в СССР, в которой подчеркивается, что одной из важнейших задач адвокатуры является содействие воспитанию граждан в духе точного и неуклонного исполнения советских законов, уважения к их правам, чести и достоинству.
Ходатайство защитника также должно иметь эту направленность. Она реализуется прежде всего в процессе согласования ходатайства с подзащитным. Адвокат разъясняет ему суть советских законов, права, обязанности правильную линию поведения и отразить ее в соответствующих ходатайствах.
В процессе подготовки к заявлению ходатайства, равно как и при осуществлении защиты в целом, у обвиняемого под влиянием действий адвоката вырабатывается глубокая убежденность в том, что все средства защиты направлены на охрану законных его интересов и призваны обеспечить реализацию его прав, но ,ни в коем случае не могут служить оправданию преступления, использоваться вопреки интересам общества и государства.
Существенное воспитательное воздействие оказывает четко продуманная аргументация ходатайства. Недопустимы какие-либо натяжки, искажение фактов, неопределенность, неубедительность суждений, ссылки на источники, которые не могут быть использованы в доказывании, не основанные на законе просьбы, поскольку это свидетельствует о слабости защиты, вызывает сомнения в ее действенности, подрывает авторитет адвокатуры, ведет к правовому нигилизму.
Немаловажное значение в повышении убедительности ходатайства, его эмоционального и воспитательного воздействия имеет правильный выбор логических, стилистических построений и психологических приемов, используемых при его отстаивании в суде. Не только выступление в прениях, но и все иные действия защитника в процессе судебного разбирательства оказывают воспитательное воздействие на участников процесса и присутствующих в зале. Это еще одно серьезное основание к выполнению защитником своей миссии в строжайшем соответствии с законом и принципами советского правосудия.
Следует категорически исключить изредка допускаемые в официальных документах, выступлениях, в беседах с подзащитным, его родственниками голословные высказывания в адрес правоохранительных органов, замечания, умаляющие честь и достоинство участников процесса, унизительные перепалки между сторонами и т. п. Это существенно снижает воспитательную функцию правосудия.
Большой воспитательный заряд кроется в ходатайствах защитника о выявлении и устранении причин, способствовавших совершению преступления. Такие ходатайства помогают всесторонне и глубоко проанализировать обстоятельства, связанные с совершением преступления, и в конечном итоге принять объективное решение о наказании, соразмерном со степенью вины. Ходатайства защитника и принимаемые по ним решения являются наглядной демонстрацией большой профилактической работы, содействуют разработке мероприятий по правовому воспитанию населения. Не может быть отклонено ходатайство о выявлении причин и условий, способствовавших совершению преступления, поскольку они признаны обстоятельствами, имеющими существенное значение для дела . В связи с этим вполне оправданным является вывод о том, что ходатайства о выявлении причин и условий правонарушений должны заявляться на более ранних стадиях расследования, а ходатайства о внесении представлений целесообразны в момент окончания предварительного следствия либо в последующих стадиях уголовного судопроизводства. С проблемой участия адвоката в выявлении причин и условий, способствовавших совершению преступления, тесно связаны вопросы тактики защиты .
Очень важно поэтому, чтобы именно в период формирования доказательственного материала, когда особое значение приобретает процесс возникновения конкретного доказательства, правильное закрепление и отражение его в материалах дела, трансформация полученных фактических данных следователем и т. п., мог выполнять свои профессиональные полномочия защитник.


Анализ качества оказываемой гражданам юридической помощи по уголовным делам свидетельствует о том, что участие защитника в предварительном следствии содействует наиболее полному обеспечению права обвиняемого на защиту, соблюдению принципов социалистической законности. Присутствуя при проведении следственных действий, представляя доказательства или заявляя ходатайства, осуществляя другие предусмотренные законом действия, защитник накапливает и использует максимальный объем информации в интересах подзащитного, воспринимает поступающие при производстве следственных действий сведения непосредственно из первоисточника. Своей деятельностью он способствует предупреждению случаев необоснованного привлечения к уголовной ответственности, устранению нарушений уголовно-процессуального законодательства, препятствует неправильному применению уголовного закона, помогает восполнить пробелы предварительного следствия, обеспечить всесторонность, полноту, объективность расследования. Факт участия защитника дисциплинирует следователя, заставляя строже относиться к формированию доказательственного материала, более критически подходить к оценке доказательств.
Характеризуя роль защитника в этой стадии процесса, Н. С. Алексеев и В. 3. Лукашевич пишут: «Участие адвоката в стадии предварительного следствия не является простой подготовкой к участию в стадии судебного разбирательства, а совершенно самостоятельной и ограниченной рамками предварительного следствия деятельностью, направленной на защиту законных интересов и прав обвиняемого в этой стадии процесса» .
Многие адвокаты уже на предварительном следствии успешно достигают целей защиты. Изучение обоснованности заявления ходатайств по 900 адвокатским производствам (в котором участвовал автор) показало, что положительно разрешается следователями около 50 % ходатайств о прекращении дел в полном объеме или по отдельным эпизодам, 20 % ходатайств — об изменении квалификации обвинения, преобладающее большинство ходатайств о приобщении к делу различных документов и об установлении конкретных обстоятельств.
Можно привести немало примеров эффективной защиты.
Так, в процессе изучения протоколов осмотра места происшествия, других документов и допроса несовершеннолетнего обвиняемого Б. у защитника, вступившего в процесс с момента предъявления
Беседа с обвиняемым укрепила сомнения адвоката в причастности Б. к данному эпизоду и дала повод к заявлению ходатайства о воспроизведении обстановки и обстоятельств события с целью проверки возможности проникновения Б. в данное помещение. При проведении следственного действия присутствовал защитник. Было установлено, что попасть в дом таким образом, как пояснил обвиняемый, невозможно. Это стало серь-езным поводом для ходатайства об исключении данного эпизода обвинения. Впоследствии было установлено, что Б. оговорил себя, чтобы облегчить положение совершеннолетнего соучастника преступления.
Качество работы адвокатов на предварительном следствии во многом определяет результативность защиты в суде. И здесь с сожалением следует констатировать, что по значительному числу дел адвокаты вступают в процесс в качестве защитников только со стадии судебного разбирательства, а предварительное следствие остается за пределами их профессиональной деятельности.
Увеличение количества дел, по которым предварительное расследование проводилось бы с участием защитника, и активизация деятельности адвоката в этой стадии имеют непосредственное отношение к экономичности судебной процедуры: разрешение ходатайств защитника уже на этой стадии снимает многие вопросы, перенесение которых в суд перегружает, затягивает судебное следствие, вызывает необходимость доследования и повторного судебного разбирательства.
На основании изучения судебной практики и проведенного автором анкетирования адвокатов следует констатировать, что нередко отсутствие защитника на предварительном следствии объясняется тем, что отдельные следователи не достаточно четко разъясняют обвиняемому его право обратиться к прокурору с ходатайством о допуске защитника с момента предъявления обвинения, право на ознакомление со всеми материалами расследуемого дела в присутствии защитника, возможность освобождения его от оплаты юридической помощи.
В то же время в постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 5 от 16 июня 1978 г. «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту» акцентируется внимание на необходимости разъяснения обвиняемому его права обращения к прокурору о допуске защитника.
Случается, что из-за несвоевременного либо формального разъяснения обвиняемому прав он не всегда имеет Реальную возможность обратиться к конкретному адвокату и отказывается от помощи защитника. Следователи нередко ориентируют обвиняемых на то, что участие защитника в данной стадии — формальность, а главное — деятельность его в суде . Такие отказы от правовой помощи являются вынужденными и свидетельствуют о нарушении права обвиняемого на защиту. К сожалению, не исключены случаи, когда деятельность адвокатов, осуществляющих функцию защиты со стадии предварительного расследования, бывает ограниченной и малоэффективной. Это связано не только с недостаточной процессуальной регламентацией некоторых действий защитника, но и с косностью многих практических работников (как следователей, так и адвокатов), не пытающихся изменить положение, при котором защитник порой обрекается на роль пассивного наблюдателя и, следовательно, не обеспечивается в должном объеме оказание юридической помощи обвиняемому. Нередко участие адвоката сводится к формальному выполнению обязанностей: присутствию при предъявлении обвинения и допросе обвиняемого, а затем беглому ознакомлению с материалами дела и подписанию соответствующего протокола.
Причины инертности адвокатов кроются и в психологическом восприятии своей роли в данной стадии уголовного судопроизводства. Значимость функциональных обязанностей на предварительном следствии защитник обычно сравнивает с судебным следствием и тут результаты не в пользу первого. ТТолномочия защитника на предварительном следствии прямо определены в законе как «присутствие» при проведении строго очерченного в ст. 48 УПК УССР круга следственных действий. Эта формулировка ограничивает деятельность защитника и предопределяет его пассивную роль в доказывании, в то время как в суде он наделен равными с другими участниками судебного разбирательства правами. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что как в названиях ст. ст. 44, 45 УПК УССР, так и в содержании ст. ст. 44—47 УПК УССР речь идет об участии защитника в предварительном следствии. Этот термин также употреблен в п. 3 ч. 3 ст. 48 УПК УССР по отношению к праву защитника представлять письменные замечания по поводу правильности и полноты записи в протоколе следственного действия, в котором он участвовал. Но в той части ст. 48, где определяются права защитника в следствию». Разнообразие терминов, обозначающих возможности защитника по оказанию юридической помощи обвиняемому и осуществлению защиты, должно быть устранено.
В определенном несоответствии находятся нормы, регулирующие допуск защитника к следственным действиям в зависимости от момента вступления его в процесс, что также отрицательно влияет на качество и эффективность защиты. Так, п. 1 и п. 2 ч. 3 ст. 48 УПК УССР предоставляют безусловное право (в реализации его не может быть отказано) защитнику, допущенному с момента предъявления обвинения, присутствовать при допросах обвиняемого и в других следственных действиях, выполняемых с участием обвиняемого либо по его ходатайствам или по ходатайствам защитника. В то же время защитник, вступивший в процесс с момента окончания следствия и ознакомления обвиняемого с материалами дела, имеет возможность присутствовать при производстве более узкого круга следственных действий, причем его допуск зависит от решения следователя. Такое право должно предоставляться защитнику без ограничений, его присутствие при следственных действиях не может быть связано с получением каких-либо разрешений. На это, в сущности, ориентирует ст. 21 УПК УССР, обязывающая суд, прокурора, следователя и лицо, производящее дознание, обеспечить обвиняемому право на защиту.
Обязательное участие защитника на предварительном следствии связано с тем, что именно на этой стадии обвиняемый особо нуждается в квалифицированной юридической помощи. Возложение на защитника обязанности использовать все указанные в законе средства и способы защиты предполагает его постоянную (с момента вступления в процесс), а не эпизодическую, деятельность, направленную на достижение целей защиты.
Поэтому участие защитника в следственных действиях, в процессе которых могут быть установлены или опровергнуты существенные для защиты сведения, следует рассматривать как его профессиональный долг*.
* Например, в уголовно-процессуальном законодательстве ПНР предусмотрено, что защитник обязательно должен быть допущен к участию в процессуальных действиях, которые не смогут быть повторены на судебном следствии, в ЧССР — защитнику самому предоставлено право решать, в каких действиях он хочет принять участие .
Это не всегда просто, так как он в этот же период может быть занят в другом процессе. Поэтому вполне оправдан и отвечает интересам уголовного судопроизводства порядок, в соответствии с которым защитник, вступивший в процесс, должен поставить следователя в известность о своем намерении присутствовать при проведении конкретных следственных действий из числа тех, к которым он может быть допущен по закону. Следователь, со своей стороны, обязан проинформировать защитника о времени и месте производства следственного действия, при выполнении которого он изъявил желание присутствовать.
Участие защитника при производстве следственных действий — непременный, но не единственный фактор достижения высокого уровня правовой помощи обвиняемому. Решающее значение в этом имеет тактически правильно построенная защита, основанная на максимальном использовании допустимых в этой стадии средств и способов ее реализации. Уголовно-процессуальное законодательство в стадии предварительного расследования предоставляет защитнику возможность активно воздействовать на процесс доказывания: в ходе следственных действий задавать вопросы, заявлять ходатайства, представлять доказательства, приносить жалобы на дей-стия следователя, прокурора и т. п. Однако результативность этих действий защитника поставлена в прямую зависимость от усмотрения следователя, который вправе отвести вопрос, отклонить ходатайство, отказать в приобщении документов и т. д. Иногда следователи принимают необъективные решения, особенно если действия защитника вторгаются в сферу, недостаточно отработанную следователем, нарушают стройность смоделированной им картины расследуемого события.
Оказывает отрицательное психологическое воздействие на адвоката и вызывает существенные затруднения в реализации тактики защиты отношение некоторых следователей к защитнику как к участнику процесса, затрудняющему ход расследования.^Из-за такой необъективной оценки роли адвоката отдельные следодля опознания, допросе подзащитного. Ему может быть разрешено присутствовать при допросе свидетелей. О времени производства следственного действия защитник оповещается письменно или по телефону .
Во многих случаях допуск носил формальный характер, поскольку к моменту вступления защитника в процесс следствие по существу было проведено в полном объеме и сразу после предъявления обвинения и допроса обвиняемого следовало ознакомление со всеми материалами дела.
Искусственное затягивание предъявления обвинения приводит к нарушению права на защиту.
Иногда обстоятельства, свидетельствующие о необходимости допуска защитника с момента предъявления обвинения, устанавливаются, когда обвинение уже предъявлено и основные следственные действия проведены. И хотя обвинение предъявляется повторно в том же объеме, но уже в присутствии защитника, совершенно очевидно, что это не эквивалентно его участию на предварительном следствии с момента предъявления обвинения, так как обвиняемый не получает должной юридической помощи на протяжении следствия. В этом случае перепредъявление обвинения превращается в пустую формальность.
В подобных ситуациях необходимо тщательно проанализировать материалы дела и, уточнив правовую позицию с подзащитным, ходатайствовать не только о проведении дополнительных следственных действий, но и о повторном производстве в присутствии защитника тех следственных действий, при проведении которых хотя и были получены доказательственные факты, но-их достоверность вызывает сомнение. При этом адвокат должен быть уверен, что не ухудшит положение обвиняемого.
Это объяснялось, с одной стороны, единичными случаями обращения обвиняемых к прокурору о допуске защитника вследствие незнания или недопонимания этого права, а с другой — отсутствием указаний о том, какие основания могут быть приняты во внимание прокурором для положительного решения вопроса о допуске защитника.
В последние годы положение существенно изменилось. В Украинской ССР стала складываться практика допуска защитника по постановлению прокурора. Основанием для этого служат ходатайства обвиняемых, их родственников, иногда такую инициативу проявляют следователи, обращаясь с соответствующей просьбой к прокурору. Прокуроры принимали положительное решение в следующих случаях: наличие у лица, привлеченного к уголовной ответственности, физических или психических недостатков, которые не исключают возможности самостоятельно осуществлять право на защиту, но затрудняют этот процесс; престарелый возраст, неграмотность обвиняемого; изменение или дополнение обвинения в сторону усиления ответственности. По отдельным категориям дел, производство предварительного следствия по которым не обязательно, защитники допускались прокурорами на дознание.
Положительно должны разрешаться, по нашему мнению, ходатайства о допуске защитника с момента предъявления обвинения, когда обвиняемый не владеет языком, на котором ведется судопроизводство, когда санкция статьи, по которой квалифицируются его действия, предусматривает смертную казнь, т. е. в случаях, требующих по действующему законодательству обязательного участия защитника с момента окончания предварительного следствия (п. 3, 5 ст. 45 УПК УССР). Целесообразен допуск защитника с более ранней стадии и тогда, когда производятся сложные экспертизы и обвиняемому требуется юридическая помощь для реализации прав, предоставленных ему ст. 197 УПК УССР.
Статью 142 УПК УССР необходимо дополнить правом обвиняемого обратиться к прокурору с просьбой о допуске защитника с момента предъявления обвинения *. Адвокат обязан информировать граждан, обративших* Правильно утверждает В. А. Стремовский, что прокурор вправе решить вопрос о допуске защитника в любой момент предварительного следствия после предъявления обвинения .

Первым следственным действием, при котором защитник, допущенный с момента предъявления обвинения, присутствует и может воздействовать на процесс получения доказательственной информации, является допрос обвиняемого. Показания обвиняемого — важное средство защиты. Они могут подтверждать обвинение в полном объеме, и тогда чистосердечное признание считается обстоятельством, смягчающим ответственность. Показания обвиняемого могут также существенно поколебать обвинение, способствуя всестороннему, полному и объективному расследованию. Учитывая это, защитник должен помочь обвиняемому сориентироваться в характере его показаний, беседуя с ним до допроса, а также умело использовать свои права и тактические приемы в ходе этого следственного действия.
Ученые определяют допрос как «психологическую борьбу двух лиц с противоположными интересами» , как «мыслительную деятельность двух сторон, участвующих в общении», «процесс совместной мыслительной информационной деятельности, взаимное воздействие допрашиваемого и следователя с целью восстановления фактов, обстоятельств, имеющих значение для расследования дела» .
Определяя допрос как борьбу двух лиц, нельзя сбрасывать со счета психологическое воздействие и роль в установлении доказательственных фактов лиц, присутствующих при его проведении. По-видимому, назрела необходимость в разработке тактики допроса, проходящего в присутствии лиц, допущенных законом к участию в этом следственном действии (в частности, защитника).
Подлежит немедленному искоренению тенденция, когда для того, чтобы закрепить показания обвиняемого и предупредить их изменение в суде, к участию в допросе приглашаются третьи лица, присутствие которых законом не предусмотрено.
В этой связи справедливо подчеркивается: «Допрос обвиняемого в присутствии лиц, участие которых не предусмотрено уголовно-процессуальным законом, влечет искусственное создание свидетелей по уголовным делам, что является нарушением советского законодательства.
А поэтому не проще ли было бы в целях содействия соблюдению законности, этических норм при допросе,, благоприятного воздействия на обвиняемого, установления невыясненных вопросов допускать защитника по всем делам с момента предъявления обвинения.
При допросе важно не только неукоснительно соблюдать все процессуальные нормы, но и правильно выбрать тактические приемы его производства. Для определения достоверности доказательств, возможности использования в целях установления объективной истины определенных фактических данных немаловажное значение имеет то, с использованием каких тактических приемов они получены.
Среди рекомендаций по использованию следователем тактических приемов допроса можно встретить такие» которые существенно ущемляют право обвиняемого на защиту. То, что они применяются на практике, подчас приводит к появлению искаженной информации, получению неправдивых сведений, умолчанию о фактах, которые могут свидетельствовать в пользу обвиняемого, и т. д. Так, недопустимо в качестве тактического приема допроса применение форсированного темпа. Рекомендуя этот тактический прием, Г. Г. Доспулов пишет: «Навязывая допрашиваемому активность, следователь берет инициативу в свои руки, опережает ход его мыслей, не давая возможности для размышления и уловок. Поступление обильной информации от следователя исключает замедление ответов и использование выдуманной лжи. Возбуждение, напряженность заставляют допрашиваемого отступать от заранее продуманных ответов и исключают возможность пауз для обдумывания новой ложной информации» .
Автор выпускает из вида, что лица с различными типами высшей нервной деятельности (холерики, сангвиники, флегматики, меланхолики) по-разному усваивают разговорную речь и воспринимают окружающую обстановку. Неодинаковая скорость протекания нервных процессов обусловливает разную реакцию на внешние раздражители. Следовательно, в зависимости от вида темперамента допрашиваемому необходимо время на то, чтобы понять содержание обращенного к нему вопроса, выделить в памяти соответствующую информацию и выразить ее словесно. Кроме того, надо учитывать словарный запас, интеллектуальный уровень и иные индивидуальные черты допрашиваемого. Форсированный темп, не
может привести к искажению истинных фактов, к неточной передаче деталей события и прочего. Этот прием есть не что иное, как психическое насилие, не позволяющее обвиняемому свободно и в полной мере использовать такое средство защиты, как дачу показаний.

Бассейн из бетона еще здесь.